(no subject)
[info]pierreleon

(no subject)
[info]pierreleon

отвращение к монтажу (аттракцион 1)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион 9)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион 8)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион 7)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион 6)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион 5)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион 4)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион 3)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион 2)
[info]pierreleon

возвращение к монтажу (аттракцион)
[info]pierreleon

все на дачу уехали?
[info]pierreleon

Кинопропаганда
[info]pierreleon
Не завидую, вам, ребята! Держитесь! Я с вами!
kinote.info/articles/24-frantsuzskoe-kino-segodnya-vozvrashchaetsya-v-moskvu
(хорошо, что хоть Тати привезут, а то вообще стыдно)


Оливейра
[info]pierreleon
После удручающей французской серии о том как дети Клузо и Рене Клемена (и побочно Соте – принимая во внимание  кривлянья  на социальной почве  – но менее выразительно)  играют в кино (Подалидес, Одьар, братья Ларрьё, Оноре),  последний фильм Маноэла де Оливейра,  Singularidades de uma rapariga loura, принёс не только удовольствие, но и почти пушкинский покой. В этой картине, тонко сотканной в 63 минуты, жизнь разворачивается темпом анданте и кажется очень простой и заурядной, несмотря на "странность" названия и видимого сюжета. А можно жизнь сравнивать с полотном, и вообще допускать ткатские метафоры? С Оливейра можно - здесь ткань то шёлковая, немного блестящая,  то льняная, бежево-кремовая, воздушные экраны между профилем "странной" блондинки и рассказчика, Макария, которого играет внук Оливейра Рикардо Трепа, регулярно посещающего фильмы своего прыткого и вроде бессмертного дедушки. Исходя из новеллы португальского классика Эса де Керош, Оливейра строго придерживается позиции романиста и по-бальзаковски направляет зрителя туда куда ему надобится, свободно меняя точку зрения. В начале фильма, длинным планом показывается вагон поезда и контролёр проверяет билеты пассажиров – мы все сидим в движущемся кинотеатре. В углу, в самом углу кадра, сидит Леонор Силвейра, любимая актриса Оливейры, совсем, между прочим, не актриса и играющая (почти) только в фильмах бессмертного дедушки. Её сосед, молодой человек, опять же заурядный, прилично одетый, причёсанный и бритый, посматривает на неё и наконец решается начать разговор. Он хочет, почему-то обязательно тут-же, как у Бунюеля, рассказать неизвестной женщине (хотя можно понять, она прекрасна и таинственна, как Гарбо) его несчастную историю любви. Как только он начинает своё повествование (а женщина соглашается совершенно естественно, как будто рассказывать свою жизнь первому встречному – одно из основных прав человека), она буквально прозревает – до этого момента, она смотрела куда-то в сторону, как слепая. И фильм открывает дверь flash-back. И именно рассказ даёт ей и нам возможность протереть глаза (или промыть глаза после каждого взгляда, как советовал Мизогути) и идти вместе с персонажами до конца этой простой истории. Простой, разумеется, только на вид. В своих интервью, Оливейра придерживается "официального", т.е. буквального объяснения, но картина его сама откликается неоднозначно. А говорит ли правду рассказчик, тот самый вежливый Макарий? Ведь мы имеем только его версию. И как раз грустный напев хичкоковсого финала напоминает, что flash-back бывает фальшивым (как в Stage Frightфальш-бэк!) , тем более, что в него верится больше, чем в прямое повествование. Незаурядно, правда?

Non ma fille tu n'iras pas danser
[info]pierreleon
Если бы я сказал моим русским друзьям кинопатам, что я обожаю Учителя или Хотиненко, а Герман (старший, конечно), это ничто и никто, я полагаю что они бы меня справедливо осмеяли. А представим наоборот – я знаю что в Росси (как и во Франции) любят фильмы Кристофа Оноре, а к Ренуару, например, относятся как-то холодно. Я конечно преувеличиваю, но очень хочется преувеличивать: только только вернулся с non ma fille tu n'iras pas danser оного Оноре, и просто схватила тоска. Я знаю, что теперь принято (после ужасных Деплешенов и Ассаясов) показывать семью как условную драматическую расстановку фигур, а не как обыкновенных и одновременно сложных и занимательных людей, но в этом фильме это доводится до карикатуры. Впрочем понятно - после Годара, Ромера и Риветта, которые всегда отмахивались от какой-либо психологии, что объясняет почти полное отсуствие семьи в их фильмах, постмодерные киношники бросились в тот же элементарный антипсихологизм, но забыли придумать кадр, постановку, стиль. И мы видем как носится Кьяра Мвстроянни, прекрасная, незаурядная актриса, то переигрывает, то недоигрывает, просто не знает куда ей деться. А куда деваться, когда такой ужасный свет, коекаковский кадр и скандально невнимаемый звук (или я совсем оглох, и не заметил, ребята, будьте добры, помогите, скажите правду) – и кому нужен весь этот псевдофамильный хлам, где нет ни одной настоящей безделушки?

RWF
[info]pierreleon



(no subject)
[info]pierreleon
а для понимающих по-французски, я открыл это
le-blob.blogspot.com/

Inglourious Basterds
[info]pierreleon
Самое ужасное то, что на фильм Тарантино даже неудобно обижаться, как на ребёнка незнакомых людей, которые запустили его резвиться под столами в ресторане где вы решили спокойно посидеть. Фильм Тарантино не фильм, уже не фильм, или (что совсем пугает) фильм будующего, когда все всё забудут и, не разбираясь, будут кидать в общий котёл псевдокультуры фашистов, коммунистов, кошек, собак, нацистов, евреев, гомосексуалистов, карловмарксов, мою маму и вашу тётю, и зрителю останется лишь рукоплескать, ухмеляться или ржать, в зависимости от того как или у кого отрезывают язык, бьют по морде мокрой библией или вырывают яйца (при этом актёр должен сохранять беспристрастное лицо – результат изнасилования Джокером Бастера Китона, блестящая находка современной кинодраматургии).
Серьёзнее. Смешав всё и вся, Тарантино, сам не зная, что творит (почитайте его интервью, я не преувеличиваю), испёк настоящего монстра и напомнил мне профессора Выбегайло из Понедельника начинается в субботу со своим автоклавом, взрывающимся на полигоне.
Ещё серьёзней. Когда в Man Hunt Ланга герой держит Гитлера в мишени, то, прекрасно зная, что это невозможно, мороз надежды всё-таки ходит по коже – соответствие близких и дальних планов, несколько иронический монтаж, то дёргающий, то отпускающий резинку истории, и наконец игра Уальтера Пиджона, который прекрасно показывает зрителю возможность этого невозможного события: всё это не только более иле менее удачное или хитрое распределение элементов по местам, а острая и обдуманная постановка. Почему о Ланге пошла речь? А просто потому, что роль полковника Ханса Ланда, очень плохо но достаточно эффектно для каннского приза сыгранная Кристофером Вальцем, списана с Джорджа Сандерса, который садистски преследует Пиджона по Европе.
Тарантино объясняет (и это в его картине очевидно), что жестокость банды возглавляемой Брад Питтом (играющим всё на одной ноте и с единственным (не)выражением лица) по отношению к немцам ответ точка в точку жестокости немцов по отношению к евреям. Во-первых это просто глупо. Во-вторых это неправда - если отвечать точка в точку, то Тарантино надо было серьёзно продумать план геноцида немецкого народа. Опять глупо, и всё это смешно и жалостно. Особенно один кадр, который мог снять только несовершеннолетний мальчик слишком долго сидевший перед телевизором с попкорном. Француженка-еврейка Шозанна (Мелани Лоран, стиль мыльный), очень к стати руководящая большим кинотеатром в Париже – где идёт между прочим обажаемый Тарантино Le Corbeau Клузо, один из самых моих кошмарных воспоминаний французского кино –, придумывает дьявольский план. В её кинотеатр приезжает на премьеру ура-ура фильма вся верхушка Третьего Рейха (и Гитлер, и Герринг, и Геббельс, и Борман – Гиммлера там почему-то нет (или я забыл), но Штирлица там точно нет), и прямо в середину этого ура-ура фильма, Шозанна монтирует кусок, снятый с помощью её друга негра-киномеханика (!), в котором она крупным планом объясняет всей этой фашистской публике, что они все, вот сейчас, погорят. В то же время, друг-киномеханик поджигает за экраном груду плёнки и убегает, заперев зал. Только вот Шозанну убивает в кабине влюблённый в неё герой ура-ура фильма. И что мы видем? Мы видем на экранах кинотеатров (их и нашего) лицо Шозанны (уже убиенной) охваченное пламенем. Так поступали нацисты : убивали, жгли и стирали следы, чтобы никто не узнал об этом. До Тарантино это вряд ли дошло, или он не успел додуматься... он всё спешит куда-то, неплохой малый, только кино слишком балуется.

Надежда Обухова "Что это сердце"
[info]pierreleon

Home